Ты знаешь как тебе за это достанется
Ты знаешь, как тебе за это достанется. Но Иоська говорит, что он боится и уйдёт на кухню. Хоть какой, и то Артемий Николаич, завтракать. Правда, когда я маме скажу всё меня не накажут. К довершению несчастья, собирается гроза. Тёма уселся на окне в детской и уныло следил, как потоки воды стекали по стёклам, как постепенно двор наполнялся лужами, как бульки и пузыри точно прыгали по мутной и грязной поверхности. Вошедшая Таня принесла хлеб. Но у самых ворот Тёма услышал шум колёс подъехавшего экипажа и, прежде чем чтонибудь сообразить, столкнулся лицом к лицу с отцом, отворявшим калитку. Коротенькое следствие обнаруживает, по мнению отца, полную несостоятельность системы воспитания сына.
Так прежде он сам его своими руками задушит. Он глотает слюну, чтобы смочить пересохшее горло, и хочет говорить прочувствованным, убедительным тоном. То, что казалось так хорошо и убедительно там, когда он стоял пред сломанным цветком, здесь выходит очень неубедительно. Полюбуйся, каков твой зверёныш. Да, я уйду, говорит мать, останавливаясь в дверях, но объявляю вам, что через мой труп вы перешагнёте прежде, чем я позволю вам ещё раз высечь мальчика. И поведёшь его не через детскую, а прямо через девичью И чтоб никого в это время не было, когда он будет идти. Под дыханием мягкой южной ночи, мать Тёмы возбуждённо ходит по комнате. Продолжая гулять, мать обогнула террасу и пошла к ванной. Шествие при входе в детскую заключает маленький Серёжик, с откинутыми ручонками, както потешно ковыляющий на своих коротеньких ножках. Он знать не желает никаких правил и потому снова начинает Молчи. Тёма молча встаёт и стеснённо проходит мимо Тани. Обидное чувство, что его никто не хочет выслушать, что к нему несправедливы, охватывает его. Он то и дело вздрагивает. Тёма с ужасом вслушивается в слова няни. Сон с поразительной ясностью стоял перед ним. Тёма чувствовал, как мурашки пробегали у него по спине, как чтото страшное лезло на плечи, как чьято холодная рука, точно играя, потихоньку подымала сзади его волосы. Но вот откудато издалека, снизу донёсся до него жалобный, протяжный стон.
Вонь всётаки даёт себя чувствовать и снова беспокоит и пугает его. Нужен воздух, нужны силы, а того и другого у Тёмы уже мало. Он видит, как изза стены медленно поднимается чьято чёрная, страшная голова. Дети оборванные, грязные, но здоровые и весёлые целый день бегали по двору. Нередко, сидя в беседке за книгой, она невольно обращала внимание на эту ватагу вечно возбуждённых весёлых ребятишек. Факты накоплялись, и когда их собиралось достаточно для данного вывода, довольно было ничтожного толчка, чтобы запутанное до того времени положение вещей освещалось сразу с готовыми уже выводами.
Наёмный двор, как уже было сказано, представлял собой сплошной пустырь, заваленный всевозможными кучами. Тёма некоторое время наблюдает, как родители встречают запоздалых друзей шлепками, и нехотя возвращается со своим оруженосцем Иоськой домой. Таким образом набралось на 20 копеек. То, чтото близкое, что он за мгновение до этого чувствовал к обездоленному, тихому Абрумке, сменилось опять чемто чужим, равнодушным, брезгливым. Мясник грубый, но добрый человек, а ты грубый и злой Иди, я не хочу такого сына. Глаза Тёмы широко раскрылись. Его красное лицо блестит, маленькие чёрные глаза блестят, разутые большие ноги греются, вытянутые на солнце.
Наловил, отвечает Яков, отставив рукой большой палец ноги, который, как только его выпустил Яков, ещё плотнее насел на соседний. А мне уж нельзя больше с тобой ходить, говорит Тёма, вздыхая, я теперь гимназист.