Всем жаль маленького Тёму
Иногда он забывал и по старой памяти равнялся с ватагой, но, вспомнив, опять уходил вперёд. Ватага, поджав свои босые грязные ноги, сидела под забором и с разинутыми ртами слушала Тёму. Ты царём не будешь, но если захочешь, ты можешь помогать царю. Если бы ты тонул, и тебя за волосы вытащили бы из воды, ты тоже бросил бы камнем в того, кто тебя вытащил. В том, что ты такой же грубый, как и тот мясник, в которого ты швырнул камнем. Всё объяснилось, рана оказалась не опасной. Тёма, увлёкшись, не заметил, как очутился в самом дворе, как раз в тот момент, когда рассвирепевший бык, оторвавшись от привязи, бросился на присутствовавших, а в том числе и на Тёму. Приятно было бегать по двору, лазить на кладбище, но ещё приятнее было убегать в ту сторону, где синело необъятное море. Успокоив себя, Тёма забыл и думать обо всём этом.
Ему казалось, что и Абрум это понял. Тщательное следствие никакого, впрочем, особенного сора не обнаруживает, хотя одна не совсем красивая история както сама собой выплывает на свет Божий. Но Яшка увернётся и со смехом отбежит в сторону.
Всем жаль маленького Тёму. Вот отдохну и полезу дальше, потом опять опять отдохну и опять полезу, так и вылезу, потом и Жучку вытащу. Его уже тянет туда, вниз, по этой гладкой скользящей стене, туда, где отчаянно визжит Жучка, где блестящее вонючее дно ждёт равнодушно свою, едва обрисовывающуюся во мраке, обессилевшую жертву. Жучка, опять уже усевшаяся на прежнее место, успокоилась и весёлым попискиванием выражает сочувствие безумному предприятию. Он привязывает вожжу к одной из стоек, поддерживающих перекладину, и лезет в колодезь. Тёма, наклонившись, стал вглядываться. Привязать фонарь, зажечь его и опустить в яму было делом одной минуты.
Тем не менее, это его не спасло от брызг, так как надо было пробираться между сплошными кустами виноградника, и он вышел на дорожку совершенно мокрый. Он оглянулся было назад, но, дорожа временем, решил прыгать. Над садом лёгкой дымкой стоял туман. Тёма молча обнял мать и спрятал голову на её груди. Он пришёл научить людей говорить и делать правду. И изза того, что ты её боялся, все беды твои и случились. А вдруг мертвецы, соскучившись сидеть на стене, забрались в беседку и смотрят оттуда на Тёму. Обмывшись, он вылезает, берёт своё грязное бельё и начинает полоскать его в ванне. Но на этот раз в детской оживление слабое. На минуту всё стихло, точно притаилось, выжидая. Если б они умерли все вдруг, я ни капельки не плакал бы о них. И даже потихоньку нельзя шалить, потому что Господь всё видит, и если папа и мама не накажут, Бог всё равно накажет. Тёма видит, что Еремею нечего сказать, что отец прав и, облегчённо вздыхая, чувствует удовлетворение за отца. Еремей энергично откашливается, ёрзает на козлах и молчит. Пока бонна и сёстры, под предводительством старшей сестры Зины, обсуждают его предложение, он уже рыщет, отыскивая подходящий материал для луков. Ах, какой он страшный, какое нехорошее у него лицо И зачем он молчит, не говорит ничего. Тогда будет другой мальчик, счастливый, умный, довольный. Может быть, можно поправить. Он теряет равновесие, протягивает руки и Всё погибло. Вдруг Его сердце от радости и наслаждения сильно забилось Любимый папин цветок, над которым он столько возился, наконец, расцвёл. Всю беременность она изображала из себя старинную китайскую вазу не трогать, не кантовать, Вощем подвиг. Ну, такая, не лучшая, но близкая. Ребенок с дивана упал ты мне не сказала, что за ней надо смотреть. По ночам вставатьмне же утром на работу.